29 апреля 2026 года в эфире программы «Попытка понять» эксперты проанализировали текущее состояние «оси сопротивления» — сети союзных Ирану вооруженных формирований и политических групп. Дискуссия была сосредоточена на вопросе о том, является ли концепция «единства фронтов» эффективным инструментом сдерживания или же она утратила свою актуальность после событий 7 октября 2023 года.
По данным Аль-Джазиры, концепция «единства фронтов» исторически рассматривалась не как жесткий оперативный план, а как стратегический горизонт сдерживания. Журналист Абдель Кадер Файез (Abdel Kader Fayez), специализирующийся на иранских исследованиях, отмечает, что гибкость этой сети, которая долгое время считалась ее главной силой, в текущих условиях стала уязвимостью. Согласно его оценке, действия движения ХАМАС в октябре 2023 года продемонстрировали, что участники сети способны действовать исходя из собственных расчетов, не дожидаясь координации из Тегерана. Это ставит под сомнение применимость лозунга о единстве фронтов в условиях полномасштабного конфликта.
Эксперт по политике Ближнего Востока Тарек Хамуд (Tarek Hammoud) указывает, что исторически данная сеть опиралась на использование слабости центральных государственных институтов в таких странах, как Ливан, Ирак и Йемен. По мнению Хамуда, в настоящее время Иран предпринимает попытки реорганизовать эту структуру, чтобы адаптировать ее к новым вызовам. При этом аналитик задается вопросом, способна ли такая перестройка восстановить потенциал сдерживания или же цена участия в «оси» стала чрезмерной для вовлеченных сторон.
Исторический контекст формирования «оси сопротивления» восходит к 1993 году. Как поясняет Абдель Кадер Файез, после завершения ирано-иракской войны Тегеран, оказавшись без союзников, разработал теорию «асимметричной войны». Она предполагала создание сети союзников для защиты иранской территории путем формирования «огненных колец» вокруг Израиля. Политический аналитик Амин Кумурия (Amin Qumouriya) добавляет, что структура сети всегда была неоднородной: например, «Хезболла» исторически тесно связана с Ираном, тогда как отношения с ХАМАС стали более глубокими лишь после 2006 года, когда движение столкнулось с финансовой блокадой и необходимостью поиска внешних союзников.
На текущий момент эксперты сходятся во мнении, что «ось сопротивления» переживает период серьезных испытаний. Вопрос о том, удастся ли Ирану сохранить целостность этой структуры в условиях прямого военного давления, остается открытым. Тем временем, на фоне продолжающихся дискуссий в Конгрессе США о стратегии в отношении Ирана, международное сообщество продолжает оценивать риски дальнейшей эскалации в регионе.
Обновлено 3 мая 2026 года: Контекст регионального противостояния получил новое развитие. По данным Navbharat Times, опубликованным 3 мая 2026 года, в иранских планах по обеспечению безопасности и давления на оппонентов рассматриваются сценарии, затрагивающие Объединенные Арабские Эмираты. Сообщается, что Тегеран проводит консультации с Саудовской Аравией и Оманом относительно своих стратегий в регионе. Эти данные дополняют общую картину напряженности, на фоне которой ранее КСИР ввел новые правила контроля в Ормузском проливе. Ранее иранское военное командование также предупреждало о высокой вероятности начала масштабного конфликта, что заставляет экспертов пересматривать устойчивость концепции «единства фронтов» в условиях прямого противостояния с международными игроками.
Обновлено: 5 мая 2026 года. Ситуация вокруг стратегии «единства фронтов» Ирана перешла в фазу открытого кризиса. По данным «Аль-Джазиры», израильские военные эксперты и аналитики, включая Рона бен Ишая и Ави Ашкенази, рассматривают недавние действия Тегерана в Ормузском проливе не как локальный инцидент, а как проверку всей системы сдерживания. В израильских СМИ подчеркивается, что режим прекращения огня фактически перестал функционировать, а военное руководство Израиля призывает к возобновлению активных действий против иранских объектов.
Согласно анализу, опубликованному в «Рай аль-Яум» доктором Камелем Халедом аш-Шами, Иран использует свою сеть союзников для противодействия планам США и Израиля в регионе, пытаясь компенсировать технологическое отставание за счет географической глубины и асимметричных ответов. В то же время, как отмечает обозреватель «Гаарец» Амос Харель, позиция США остается напряженной: Дональд Трамп предупредил о жестких последствиях в случае угрозы американским судам, что ставит Иран перед риском прямого столкновения с Вашингтоном. Эксперты сходятся во мнении, что конфликт вышел за пределы морской акватории и охватывает теперь широкую географию — от Йемена и Ирака до границ Израиля, что делает концепцию «единства фронтов» инструментом, провоцирующим региональную войну, а не сдерживающим ее.
Обновлено 8 мая 2026 года: Ситуация в Персидском заливе перешла в фазу открытого военного противостояния. После срыва режима прекращения огня, действовавшего с 8 апреля, в Ормузском проливе возобновились активные боевые действия. По сообщениям издания «Рай аль-Яум», 4 мая президент США Дональд Трамп объявил о начале операции «Проект Свобода», целью которой заявлено освобождение судов, заблокированных в проливе. В ответ на это глава комитета по национальной безопасности парламента Ирана Ибрагим Азизи назвал любые действия США в проливе нарушением перемирия.
В ходе эскалации 8 мая зафиксированы авиаудары США по портам Кешм и Бендер-Аббас, а также атаки на эсминцы США. Параллельно силы СЕНТКОМ блокируют иранские танкеры, включая суда Sea Star III и Sevda. Иран, в свою очередь, ответил массированными ударами по курдским позициям.
Дипломатические попытки урегулирования, предпринимаемые Россией, Китаем, Египтом и рядом стран Персидского залива, не принесли результата. По данным «Рай аль-Яум», Иран предлагал 14-пунктный план переговоров, включающий постепенное открытие пролива и заморозку обогащения урана на 15 лет, однако администрация США сочла эти предложения неприемлемыми. Аналитики отмечают, что текущий кризис привел к пересмотру стратегии безопасности странами Персидского залива: доверие к «американскому зонтику» подорвано, и регион переходит к политике «стратегической осторожности» и опоры на собственные силы, опасаясь, что зависимость от внешних гарантов стала фактором уязвимости.