Иранские государственные структуры усилили использование медийных инструментов и цифрового контента для формирования общественного мнения в условиях регионального кризиса. По данным журнала Time, иранская сторона активно применяет ИИ-технологии для создания вирусных видеороликов, направленных на дискредитацию политических оппонентов, включая Дональда Трампа и Биньямина Нетаньяху.
Одним из наиболее обсуждаемых примеров стал ролик, выпущенный 10 марта, в котором с помощью анимации обыгрываются темы международной политики и военной активности. Видео, получившее миллионы просмотров, стало предметом анализа экспертов в Лондоне, Вашингтоне и Тель-Авиве. Подобная тактика, как отмечает издание, включает использование ироничных заявлений официальных дипломатических представительств в социальных сетях, что ранее было нехарактерно для иранской государственной коммуникации.
Аналитики указывают на то, что стратегия Тегерана во многом заимствует методы, которые ранее успешно применяла Украина. Опыт Киева, начиная с февраля 2022 года, включал использование юмора, мемов и личного присутствия первых лиц в цифровом пространстве для противодействия российской пропаганде и формирования повестки в западных странах. Исследование, проведенное в Университете Ноттингем Трент, классифицирует подобные методы как форму «мягкой силы» в современном конфликте.
Тем не менее, эксперты подчеркивают существенные различия в эффективности этих подходов. В отличие от Украины, чей медийный образ в 2022 году был для многих западных зрителей «открытием», Иран является одной из наиболее изученных и подверженных санкциям стран мира. Журналист и исследователь Ольга Токариук в материале для Reuters Institute отмечает, что украинский юмор служил «воротами» к пониманию истории и культуры страны, тогда как иранская пропаганда сталкивается с уже сложившимся восприятием режима.
Эксперты Time приходят к выводу, что иранская стратегия в социальных сетях пока не достигает поставленных целей, так как используемые образы часто противоречат объективной реальности, известной международному сообществу. В то время как Киев использовал мемы для подтверждения фактов на местах, иранские публикации зачастую воспринимаются как попытка исказить устоявшуюся картину событий. Рост влияния иранской пропаганды в соцсетях остается предметом пристального внимания международных наблюдателей на фоне продолжающегося обострения ситуации в регионе.
Обновлено 26 мая 2026 года.
Информационная стратегия Тегерана продолжает оставаться объектом пристального внимания на фоне ужесточения санкционной политики США. По данным издания «Рай аль-Яум» (Rai Al-Youm), 21 мая Вашингтон расширил санкционный список, включив в него ряд ливанских политических деятелей, связанных с движением «Хезболла», а также иранского посла в Ливане Реду аш-Шейбани. В публикации отмечается, что данные меры направлены на ограничение финансовой и медийной деятельности лиц, поддерживающих проиранские структуры в регионе.
Аналитики Middle East Monitor указывают на изменение медийной повестки в арабских СМИ, где Иран все чаще становится центральной фигурой дискуссий, вытесняя палестинский вопрос. Эксперты связывают это с попытками региональных игроков переосмыслить влияние Тегерана на общественное мнение. Ранее, 24 мая, была зафиксирована активизация иранских кибергруппировок, использующих фиктивные вакансии для осуществления шпионажа, что дополняет общую картину использования цифровых инструментов для достижения политических целей.
Обновлено 29 мая 2026 года: По данным The Guardian, стратегия Тегерана по продвижению своей повестки в социальных сетях вышла за рамки использования ИИ-контента и официальных аккаунтов. Как сообщает издание, иранские власти организуют спонсируемые государством туры для иностранных инфлюенсеров, в программу которых включены встречи с высокопоставленными чиновниками. Подобные действия рассматриваются экспертами как попытка легитимизации государственной позиции через лидеров мнений, работающих на западную аудиторию. Данный инструмент дополняет уже существующую тактику «мягкой силы», направленную на формирование альтернативного восприятия внутренней политики Ирана на фоне растущей социальной напряженности в стране.