Спустя два месяца после того, как 28 февраля авиация США и Израиля нанесла удары по Ирану, приведшие к гибели верховного лидера Али Хаменеи и значительной части высшего руководства страны, в регионе наблюдается процесс масштабной геополитической перестройки. По данным Caspian Post, Турция, занявшая позицию «активного нейтралитета», стала одним из главных бенефициаров сложившейся ситуации.
Президент Реджеп Тайип Эрдоган, официально осудивший удары по Ирану как нарушение международного права и закрывший турецкое воздушное пространство для сил США, одновременно дистанцировался от действий Тегерана. Анкара открыто критиковала ответные иранские удары по странам Персидского залива, что позволило ей сохранить статус независимого игрока. В условиях хрупкого перемирия, достигнутого при посредничестве Пакистана в начале апреля, дипломатическая роль Турции значительно возросла.
Как сообщает Reuters, 25 марта Анкара выступала посредником в обмене сообщениями между Ираном и США, предупреждая Тегеран о недопустимости расширения конфликта. 29 марта в Исламабаде Турция инициировала создание координационного формата с участием Саудовской Аравии, Египта и Пакистана. Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен 1 марта публично поддержала усилия Анкары по деэскалации, отметив важность личных отношений между Эрдоганом и Дональдом Трампом.
Структурные изменения наиболее заметны в Сирии и Ираке. После падения режима Башара Асада в конце 2024 года и ослабления влияния Ирана, Турция фактически осталась единственным функциональным посредником в рамках Астанинского процесса. По данным Caspian Post, турецкие военные и дипломатические каналы связи с Израилем стали основным механизмом предотвращения прямых столкновений в Идлибе и на северо-востоке Сирии.
В Ираке министр иностранных дел Хакан Фидан заявил о планах расширить дипломатическое присутствие в коридоре Камышлы-Синджар, где проиранские формирования лишились политической поддержки Тегерана. Эти изменения делают экономически жизнеспособными крупные инфраструктурные проекты, такие как «Дорога развития» стоимостью 17 миллиардов долларов, связывающая Персидский залив с Европой через турецкую территорию. Аналогичные перспективы открываются для Зангезурского коридора, который позволит Турции соединиться с Центральной Азией в обход Ирана.
Аналитики отмечают, что текущая ситуация представляет собой не просто тактическую выгоду, а фундаментальную переориентацию региональных торговых и логистических потоков, где Турция берет на себя роль ключевого узла, обеспечивающего стабильность в условиях вакуума власти, возникшего после ослабления иранского влияния.
Обновлено: 1 мая 2026 года
По мере эскалации противостояния между США, Израилем и Ираном, Сирия официально провозгласила курс на нейтралитет. Как сообщает «Аль-Джазира» со ссылкой на данные агентства «Ассошиэйтед Пресс», сирийские власти стремятся позиционировать страну как «безопасный коридор» для транзита энергоресурсов. По словам представителя МИД Сирии Обейда Гасбана, Дамаск не заинтересован в поддержке какой-либо из сторон конфликта, рассматривая обе стороны как стратегических оппонентов, чья политика ослабляет сирийское государство.
В условиях закрытия Ираном Ормузского пролива, Сирия предложила альтернативный маршрут: нефть доставляется грузовиками из Ирака в порты сирийского города Банияс на Средиземном море для последующей отправки в Европу. Президент Сирии Ахмед аш-Шара на встрече с европейскими лидерами в Кипре подчеркнул, что страна намерена стать связующим звеном между Центральной Азией, странами Персидского залива и Европой.
Эксперт «Международной кризисной группы» Ноа Бонси отмечает, что относительная стабильность Сирии обусловлена сокращением военного присутствия США в регионе до начала активной фазы конфликта, что лишило Иран поводов для нанесения ударов по сирийской территории. Тем не менее, эксперты предупреждают, что экономические перспективы Дамаска остаются неопределенными: надежды на приток инвестиций из стран Персидского залива осложняются тем, что эти государства сейчас вынуждены перенаправлять ресурсы на собственные оборонные нужды. В то же время, 1 мая 2026 года наблюдается работа ПВО в Тегеране, а Дональд Трамп выступил с заявлением о нейтрализации иранского флота.