На фоне продолжающейся блокировки Ормузского пролива, которая привела к резкому росту цен на энергоносители, мировые рынки начали масштабную перестройку логистических цепочек. Согласно данным CryptoRank, правительства стран от Европы до Юго-Восточной Азии экстренно ускоряют переход на возобновляемые источники энергии, чтобы снизить зависимость от ископаемого топлива из региона Ближнего Востока.
Одной из стран, наиболее остро ощутивших последствия кризиса, стали Филиппины. Поскольку около 98% импорта нефти в страну поступало через ближневосточные маршруты, власти ввели режим чрезвычайной ситуации, включая сокращенную рабочую неделю. Как отмечает разработчик энергетических проектов Рахул Агравал (Rahul Agrawal), процесс согласования новых мощностей ВИЭ, ранее занимавший месяцы, теперь сократился до нескольких дней.
Однако эксперты указывают на стратегический риск: ускоренная декарбонизация делает мировую экономику более зависимой от Китая. По оценкам Международного энергетического агентства, Пекин контролирует около 80% мирового производства солнечных панелей и доминирует в цепочках поставок критически важных минералов, таких как литий и кобальт. Дэвид М. Харт (David M. Hart) из Совета по международным отношениям подчеркивает, что преимущество Китая охватывает не только отдельные сегменты, но и всю экосистему производства технологий следующего поколения.
Ситуация усугубляется тем, что Китай уже использовал свое доминирующее положение в качестве рычага давления, вводя ограничения на экспорт редкоземельных металлов в ответ на западные пошлины. Кроме того, среди правительств растет обеспокоенность по поводу кибербезопасности: сообщается о выявлении подозрительных коммуникационных устройств в составе импортируемого солнечного оборудования.
Параллельно с этим меняются и потоки традиционных энергоносителей. Россия наращивает поставки нефти и газа в дружественные страны, в то время как Индия, столкнувшись с обстрелами своих танкеров, ищет способы диверсификации импорта. В Вашингтоне обсуждаются меры по расширению собственной добычи, а в Алжире запущены новые тендеры на разведку углеводородов. Несмотря на попытки Запада заместить выпадающие объемы, новые торговые маршруты все чаще прокладываются в обход санкционных ограничений, а роль Китая как ключевого технологического партнера в энергетическом переходе продолжает укрепляться, даже несмотря на существующие геополитические разногласия.
Обновлено 22 апреля 2026 года: На фоне продолжающейся восьмую неделю блокировки Ормузского пролива мировой рынок морских перевозок нефти претерпевает структурные изменения. Как сообщает South China Morning Post, судостроительные верфи Китая фиксируют резкий рост заказов на крупнотоннажные танкеры (VLCC) от компаний из Швейцарии, Сингапура и других стран. Переориентация на китайские мощности обусловлена более низкими затратами и сжатыми сроками поставок по сравнению с традиционными поставщиками, такими как Южная Корея. По данным Fitch Ratings, китайские производители аккумуляторов также укрепляют свои позиции на фоне глобального энергоперехода, сохраняя технологическое и ценовое преимущество.
Одновременно с этим наблюдаются подвижки в логистике трубопроводных поставок. 22 апреля стало известно о возобновлении транзита российской нефти через нефтепровод «Дружба» в Венгрию и Словакию после завершения ремонтных работ, вызванных недавним ударом дронов на территории Украины. Как отмечают Devdiscourse и другие источники, восстановление поставок является ключевым условием для обсуждения в ЕС многомиллиардного кредитного пакета для Киева. В дипломатическом поле Китай активизировал усилия по укреплению связей в Юго-Восточной Азии: глава МИД КНР Ван И проводит серию встреч в Камбодже, Таиланде и Мьянме, позиционируя Пекин как стабильного партнера в условиях глобальной энергетической нестабильности.
Обновлено: 24 апреля 2026 года
Данные мониторинга показывают, что иранский экспорт нефти сохраняется, несмотря на введенную США 13 апреля морскую блокаду. По информации Reuters, ссылающегося на данные компании Vortexa, в период с 13 по 21 апреля через Ормузский пролив прошло около 10,7 млн баррелей иранской нефти. Всего зафиксировано около 35 рейсов судов, связанных с Ираном, причем часть из них отключала системы автоматической идентификации для скрытия маршрутов. Bloomberg сообщает, что в обход ограничений прошли не менее 34 танкеров, а газета Wall Street Journal оценивает число судов, избежавших блокировки, более чем в 24 единицы.
Ситуация в проливе привела к росту стоимости фрахта: по данным Clarksons, суточная ставка аренды танкеров класса VLCC увеличилась на 3,4% за неделю, достигнув 234 700 долларов. На этом фоне Китай укрепляет позиции в мировом судостроении. Как пишет South China Morning Post, международные компании, включая швейцарскую Advantage Tankers и сингапурскую Yangzijiang, размещают крупные заказы на строительство танкеров именно на китайских верфях из-за их высокой производственной мощности и более низких сроков реализации проектов.
В Индии ситуация осложняется падением внутреннего производства нефти и газа на протяжении 11 лет. Согласно Navbharat Times, зависимость страны от импорта нефти достигла 89%. Конфликт в Персидском заливе вынудил индийские нефтеперерабатывающие заводы закупать сырье по более высоким ценам, что привело к дефициту поставок в марте. В Китае, по данным ZDFheute, рост цен на дизельное топливо на 30% с начала конфликта негативно отразился на логистическом секторе, несмотря на наличие стратегических резервов.
Обновлено 25 апреля 2026 года: Ситуация вокруг Ормузского пролива, где с 28 февраля наблюдается резкое снижение трафика, вынуждает крупнейших потребителей нефти пересматривать логистические стратегии. По данным Reuters и Al Jazeera, Министерство финансов США 24 апреля ввело санкции против китайского нефтеперерабатывающего предприятия Hengli Petrochemical, обвинив его в масштабных закупках иранской нефти, что, по заявлению ведомства, обеспечивает финансовую поддержку иранским военным структурам. В ответ посольство Китая в Вашингтоне призвало США прекратить политизацию торговли и использование санкций как инструмента давления.
Параллельно Индия, стремясь компенсировать дефицит поставок из Персидского залива, наращивает импорт энергоносителей из альтернативных источников. Согласно отчету Kpler, в марте Индия увеличила закупки российской нефти до 1,98 млн баррелей в сутки, воспользовавшись временным разрешением США на транспортировку грузов, находившихся в море. Как сообщает The Economic Times, Нью-Дели также ведет переговоры с Тегераном о временной передаче управления портом Чабахар местным властям, чтобы сохранить стратегический объект после истечения срока действия американского исключения из санкций. Кроме того, по данным Gulf News, Индия активизировала поставки из Анголы, Нигерии и Венесуэлы, пытаясь сгладить последствия энергетического шока.
Обновлено 27 апреля 2026 года: На фоне продолжающегося кризиса в Ормузском проливе, где цены на нефть достигли 111,60 доллара за баррель, страны Азии активизировали поиск альтернативных поставщиков. По данным Gulf News, 26 апреля в Токио прибыл танкер с 910 000 баррелей нефти из США, что стало одной из крупнейших прямых поставок за последние годы. Япония, импортирующая до 95% энергоносителей из региона Ближнего Востока, также наращивает инвестиции в месторождения Каспийского региона, сообщает Caspian Post [5].
Индия, в свою очередь, увеличивает закупки российской нефти, объем которых в марте достиг 1,98 млн баррелей в сутки [3]. Аналогичные меры предпринимают страны АСЕАН, стремясь обеспечить энергетическую безопасность, несмотря на западные санкции [6, 9].
Иран, столкнувшись с резким падением экспорта из-за морской блокады, внедряет экстренные меры: по информации The Wall Street Journal и Al Jazeera, Тегеран использует заброшенные хранилища для излишков нефти и рассматривает возможность поставок сырья в Китай по железной дороге [4, 10]. Несмотря на это, аналитики Kpler отмечают, что объемы иранского экспорта сократились с 2,1 млн баррелей в сутки в начале апреля до менее чем 600 тысяч к концу месяца [10].
На этом фоне Китай, оставаясь крупнейшим потребителем «зеленых» технологий, продолжает наращивать экспорт солнечных панелей и электромобилей, что, по оценкам Ember, помогает развивающимся странам частично компенсировать дефицит традиционного топлива [2].