Иранское руководство перешло к более радикальной религиозно-политической повестке, рассматривая конфликт как инструмент достижения мессианских целей.
Верховный лидер Ирана отдал распоряжение армии продолжать сдерживание противников на фоне обострения ситуации в регионе.