Волна иранских ударов, начавшаяся 28 февраля, охватила семь стран региона: Израиль, Саудовскую Аравию, Объединённые Арабские Эмираты, Катар, Кувейт, Бахрейн и Оман. Однако Турция, ключевой союзник США в регионе, так и не подверглась прямым атакам, несмотря на наличие на её территории критически важных для Америки объектов.
По данным BFM, на турецкой земле находятся авиабаза Инджирлик, используемая американскими ВВС, и база Кюречик с радаром раннего предупреждения, способным обнаруживать иранские ракеты. Оба объекта казались логичными целями для иранских ударов, однако Тегеран их не атаковал.
Стратегический расчёт: НАТО как красная линия
Основная причина этого выбора кроется в военно-политической реальности. Атака на Турцию означала бы прямой вызов НАТО — альянсу, который Иран не может победить в открытом конфликте. По оценке французского источника, Тегеран рассматривает государства Персидского залива как менее способные к решительному ответу, но Турция располагает серьёзным военным потенциалом и защитой Североатлантического альянса.
Прямая атака на члена НАТО мгновенно превратила бы региональный конфликт в глобальный, с непредсказуемыми последствиями для иранского режима. Этот реалистичный расчёт перевесил логику полномасштабных возмездных ударов.
Дипломатический коридор
Второй фактор — сохранение канала переговоров. Несмотря на боевые действия, Иран стремится оставить возможность для дипломатического урегулирования, которое режим воспринимает как вопрос выживания. Турция при президенте Реджепе Тайипе Эрдогане традиционно позиционирует себя региональным медиатором, и Тегеран в этой роли нуждается.
Эрдоган, в свою очередь, придерживается стратегии «стратегической глубины» — балансирует между осуждением американо-израильских ударов как нарушения международного права и сохранением рабочих отношений с администрацией Трампа. Президенты США и Турции провели прямой телефонный разговор уже в воскресенье, 2 марта, демонстрируя близость позиций.
Конкурирующие интересы
Иран и Турция исторически соперничают в регионе — особенно в Сирии, где Тегеран поддерживал Башара Асада, а Анкара выступала за его свержение. Однако эта противоположность не делает Иран «системным врагом» Турции. Одновременно полный коллапс иранского режима может создать новые угрозы для Анкары, включая дестабилизацию и усиление влияния других игроков.
Таким образом, решение Ирана пощадить Турцию отражает сложный баланс между военной необходимостью, геополитическими рисками и дипломатическими возможностями в условиях кризиса, который руководство Тегерана рассматривает как экзистенциальный.
Уточнение иранской позиции по целям атак
Обновлено 6 марта
Иранское руководство дало официальное объяснение своей стратегии выбора целей для ударов, начавшихся 28 февраля. По данным Mail & Guardian, посол Ирана в Южной Африке Мансур Шакиб Мехр заявил 5 марта, что Тегеран уважает суверенитет соседних государств Персидского залива, несмотря на присутствие на их территории американских военных объектов.
«Наши действия направлены на военные базы, используемые против нас, а не против этих правительств», — сказал Мехр на брифинге в Претории. Он подчеркнул, что Иран рассматривает свои удары как законное право на самооборону согласно статье 51 Устава ООН, в то время как американо-израильские атаки нарушают статью 2(4) Устава, запрещающую применение силы против территориальной целостности государства.
Вместе с тем, как сообщает арабский источник Raialyoum, заместитель министра иностранных дел Ирана Саид Хатибзаде заявил 6 марта на конференции в Нью-Дели, что иранская армия намерена положить конец американскому военному присутствию в регионе. Хатибзаде охарактеризовал конфликт как «экзистенциальную войну» и обвинил администрацию Трампа в том, что она втянута в войну из-за того, что он назвал «иллюзией Великого Израиля».
Эти заявления уточняют логику, изложенную в предыдущем анализе: Иран избегает прямых ударов по членам НАТО и государствам региона, но при этом заявляет о долгосрочной цели вытеснения американского военного присутствия с Ближнего Востока. Мехр также отрицал слухи о финансировании Ираном иска Южной Африки против Израиля в Международном суде.