После гибели верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи в результате совместной операции США и Израиля 28 февраля, в структуре власти страны произошли значительные изменения. 9 апреля Мохтаба Хаменеи официально вступил в должность верховного лидера, однако процесс его утверждения сопровождался скрытым противостоянием внутри элит.
По данным эксперта International Crisis Group Али Ваеза, гибель прежнего руководства привела к окончательному переходу власти от духовенства к военным структурам. Корпус стражей исламской революции (КСИР), контролирующий значительную часть экономики, банковского сектора и СМИ, фактически стал доминирующим игроком. Как отмечает Рамеш Сеперрад из Организации иранских американских общин, затянувшаяся пауза с погребением Али Хаменеи, которое не состоялось даже спустя 40 дней после его гибели, свидетельствует о глубоком кризисе доверия и страхе внутри правящих кругов.
Источники, близкие к окружению нового лидера, сообщают, что 56-летний Мохтаба Хаменеи получил серьезные травмы лица и ног во время атаки 28 февраля. Несмотря на процесс восстановления, он продолжает участвовать в принятии ключевых решений через аудиоконференции. В то же время эксперты указывают на его ограниченный авторитет по сравнению с отцом. По мнению Али Ваеза, даже в случае полноценного выхода в публичное поле, Мохтаба Хаменеи будет вынужден действовать в рамках, заданных руководством КСИР.
Внутриполитическая борьба отражается и на внешнеполитическом курсе. В Исламабаде прошли переговоры с США, в которых иранскую сторону представлял спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф. Его участие, как бывшего командующего ВВС КСИР, свидетельствует о том, что переговорный процесс перешел под контроль сторонников жесткой линии. Это минимизирует влияние более умеренных политических сил, которые оказались отстранены от принятия решений.
Ситуация осложняется отсутствием консенсуса по дальнейшим шагам. Официальные государственные СМИ Ирана, включая агентство Nour, сообщили 11 апреля, что планов по возобновлению переговоров после завершения саммита в Исламабаде пока нет. В то же время, по оценкам аналитиков, обе стороны стремятся избежать возвращения к открытому военному конфликту из-за его высокой стоимости и риска неконтролируемой эскалации.
Обновлено: 21 апреля 2026 года
Ситуация в высших эшелонах власти Ирана характеризуется дальнейшей концентрацией полномочий в руках военно-силового блока. Как сообщает Time, недавние события вокруг Ормузского пролива продемонстрировали, что внешнеполитические шаги Тегерана жестко ограничены интересами Корпуса стражей исламской революции (КСИР).
17 апреля министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи объявил о возобновлении коммерческого судоходства в Ормузском проливе, однако это решение вызвало резкую критику со стороны консервативных комментаторов и государственных СМИ. Уже 18 апреля вооруженные силы Ирана объявили о повторном закрытии пролива, сославшись на продолжающуюся морскую блокаду со стороны США. По мнению аналитиков Time, этот инцидент опровергает теорию о разделении власти на «умеренных» дипломатов и «радикальных» военных. В нынешней системе Высший совет национальной безопасности, в котором доминируют высокопоставленные командиры КСИР, такие как Мохаммад Багер Золгадр и исполняющий обязанности главнокомандующего Ахмад Вахиди, полностью контролирует стратегические решения.
Роль спикера парламента Мохаммада Багера Галибафа, который является бывшим командующим КСИР, также рассматривается экспертами как ключевой элемент этой структуры. Его влияние обусловлено не столько парламентской должностью, сколько тесной интеграцией в силовое ядро, которое определяет как эскалацию, так и деэскалацию конфликта.