Раскол в западном лагере
28 февраля США и Израиль нанесли скоординированные удары по Ирану, включив в мишени столицу Тегеран и ядерные объекты. Операция унесла жизнь верховного лидера Ирана Аятоллы Али Хаменеи. Реакция западных союзников оказалась далеко не единодушной.
Канада и Австралия выступили в поддержку. Премьер-министр Канады Марк Карни назвал Иран «главным источником нестабильности и терроризма на Ближнем Востоке» и подтвердил, что его страна поддерживает действия США по предотвращению получения Ираном ядерного оружия. Австралийский премьер Энтони Албанезе также одобрил операцию, заявив о поддержке борьбы иранского народа против репрессий.
Озабоченность европейцев
Европейский союз занял более осторожную позицию. Президент Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен назвала развитие событий «крайне тревожным» и подчеркнула необходимость уважения международного права и защиты гражданского населения. Глава дипломатии ЕС Каја Каллас описала ситуацию как «опасную» и заявила, что «военная эскалация рискует иметь серьёзные последствия для стабильности региона».
Франция, Германия и Великобритания издали совместное заявление, в котором подчеркнули, что не участвовали в ударах. Французский президент Эммануэль Макрон предупредил: «Вспышка войны между США, Израилем и Ираном несёт серьёзные последствия для международного мира и безопасности». Тройка призвала к возобновлению переговоров и осудила иранские ответные удары по странам региона.
Испания заняла самую критическую позицию среди западных стран. Премьер-министр Педро Санчес прямо отверг удары, назвав их «односторонним военным действием, которое представляет эскалацию и способствует более неопределённому и враждебному международному порядку». Он потребовал немедленной де-эскалации и возобновления диалога.
Великобритания между двумя огнями
Великобритания заняла промежуточную позицию. Премьер Кир Стармер провёл экстренное совещание кабинета и заявил, что страна не хочет видеть дальнейшую эскалацию в региональный конфликт. Однако британское правительство подтвердило, что Иран «никогда не должен получить ядерное оружие».
Важно отметить, что ещё до ударов, в конце января, британские источники указывали на маловероятность участия Великобритании в прямых атаках на Иран. Вместо этого Лондон развернул истребители RAF Typhoon в Катаре для защиты американской авиабазы и региональных союзников от возможных иранских ответных ударов.
Контекст эскалации
Решение о ударах пришло после недель нарастающего напряжения. В феврале президент Трамп заявлял о готовности к «сильному удару» по Ирану, описывая его как «фундаментальный стратегический ход». Дипломатические переговоры в Женеве не привели к соглашению, хотя иранские официальные лица указывали на готовность к компромиссам по ядерной программе.
Операция показала, что даже среди традиционных западных союзников США нет консенсуса по вопросу о целесообразности военной эскалации на Ближнем Востоке. Европейцы, в частности, продолжают настаивать на дипломатическом решении, опасаясь региональной войны и гуманитарной катастрофы.
Великобритания усиливает военное присутствие
Премьер-министр Великобритании Кир Стармер заявил 5 марта, что иранские удары по странам-партнёрам Лондона неприемлемы. По данным Sky News Arabia, Стармер подчеркнул необходимость защиты граждан и союзников Великобритании. В ответ на эскалацию Лондон объявил о развёртывании дополнительных сил: четырёх истребителей Typhoon будут отправлены в Катар, а военно-морские силы усилят присутствие в Средиземном море для укрепления оборонительного щита региона.
Страны Персидского залива: осторожность вместо активного участия
По данным израильского издания Globes, страны Персидского залива остаются на грани прямого вовлечения в конфликт, но пока не спешат вступать в войну. Хотя иранские ракеты и беспилотники достигли территорий Саудовской Аравии, ОАЭ, Катара, Кувейта и Бахрейна, попав вблизи стратегических объектов — энергетических объектов и аэропорта Дубая — прямого военного ответа пока не последовало.
Эксперты объясняют такую сдержанность несколькими фучастниками. Доктор Йоэль Гузенский из Израильского института национальной безопасности отмечает, что страны залива вмешаются только если сочтут Иран «раненым животным, склонным к смерти». Основной сдерживающий фактор — огромный разрыв в военной мощи: Иран располагает крупной армией с ракетами, беспилотниками-камикадзе и морским вооружением, тогда как армии стран залива относительно небольшие и менее боеспособные.
Саудовская Аравия, крупнейшая держава региона, особенно осторожна после неудачного опыта борьбы с иранскими союзниками в Йемене. Это привело к дипломатическому повороту: в 2023 году под посредничеством Китая Эр-Рияд восстановил дипломатические отношения с Тегераном. Эксперт Мишель Яари из Университета Бен-Гуриона указывает, что для Саудовской Аравии эта война во многом навязана, и её участие остаётся маловероятным в ближайшее время.
Если страны залива всё же решат вмешаться, их роль будет преимущественно символической — демонстрацией солидарности с США и Израилем, а не реальным изменением баланса сил. Как отмечает Гузенский, даже катарский истребитель не сможет существенно повлиять на ход конфликта.
Новые позиции в американском истеблишменте
9 марта сенатор США Линдси Грэм призвал Израиль избежать поражения иранской нефтяной инфраструктуры, по данным Iran International. Это заявление указывает на разногласия внутри американского политического истеблишмента относительно масштаба и целей военной операции.
Одновременно Грэм уточнил позицию по смене иранского руководства. По его словам, приход к власти Мутджабы Хаменеи — сына покойного верховного лидера Аятоллы Али Хаменеи — не представляет того политического сдвига, который ищут США. Это предполагает, что американские политики рассчитывали на более радикальные изменения в иранской политической системе в результате операции.
Заявления Грэма добавляют новый уровень сложности к уже раскольнувшемуся западному консенсусу по иранскому вопросу, где Канада и Австралия поддержали операцию, а Европейский союз, Франция, Германия и Великобритания выразили озабоченность эскалацией.