На фоне обострения ситуации в Персидском заливе и начала операции «Проект Свобода», страны региона подтвердили свою приверженность принципу свободы мореплавания. Согласно позиции государств Персидского залива, озвученной в ходе консультативных встреч, любые попытки установления единоличного контроля над Ормузским проливом являются неприемлемыми.
Как сообщает издание «Аль-Джазира», риторика Тегерана в отношении пролива претерпела существенные изменения с момента начала конфликта между Ираном, США и Израилем. Если в первые часы после начала боевых действий иранские власти заверяли мировое сообщество в отсутствии намерений блокировать морской путь, то позднее акценты сместились в сторону «управления морской безопасностью» и «исторических прав» Ирана на пролив.
По данным «Аль-Джазиры», иранская сторона начала продвигать идею взимания «сборов за безопасность» с судов, проходящих через пролив, аргументируя это необходимостью защиты от внешних угроз. Подобные инициативы вызвали обеспокоенность у соседних государств, которые настаивают на том, что Ормузский пролив должен оставаться открытым международным коридором, свободным от дискриминационных пошлин или одностороннего надзора.
Аналитики отмечают, что Иран пытается превратить пролив в инструмент экономического давления, используя его как рычаг для повышения стоимости войны для глобальных рынков. В ответ на это страны Персидского залива подчеркивают, что безопасность в регионе является коллективной ответственностью, а не предметом торга или источником дохода для одной державы.
Ситуация в регионе осложнилась 4 мая, когда произошло нападение на танкер у побережья ОАЭ. Это событие стало катализатором для начала операции «Проект Свобода», объявленной Дональдом Трампом. В то время как Иран пытается обосновать свое присутствие в проливе «правами народа», соседние страны опасаются, что такие действия могут привести к долгосрочной дестабилизации цепочек поставок энергоресурсов.
На текущий момент дипломатические усилия направлены на предотвращение эскалации, однако вопрос о том, кто именно обладает полномочиями по обеспечению безопасности в проливе, остается ключевой точкой разногласий между Ираном и его соседями по региону.